Следственное управление СКР по Свердловской области.
Следственное управление СКР по Свердловской области.
 Фото "Metro"
Фото "Metro"
скриншот: ОблТВ.
скриншот: ОблТВ.
Следственное управление СКР по Свердловской области.
Следственное управление СКР по Свердловской области.
Следственное управление СКР по Свердловской области.
Следственное управление СКР по Свердловской области.
Следственное управление СКР по Свердловской области.
Следственное управление СКР по Свердловской области.
скриншот: ОблТВ.
скриншот: ОблТВ.
 Фото "Metro"
Фото "Metro"
из личного архива Рычко.
из личного архива Рычко.

Как сыщики и эксперты спасли двух детишек

Третий, к сожалению, погиб. Metro стали известны подробности резонансного «дела врачей» об отравлении детей формалином.

Сладковатый запах, который стоял в санитарной комнате Областной детской больницы №1, мама погибшего 4-летнего Вовы Рычко не забудет никогда.

– Я сама принесла своего ребенка в ванную, – Татьяна до сих пор с ужасом вспоминает тот вечер. – Ещё на кушетке сынок почувствовал себя как-то не так, но я подумала – это из-за того, что ему первый раз ставят клизму. А потом у меня запершило в горле и стало резать глаза. Я спросила: «Чем это у вас воняет?»

– Из вытяжки тянет – наверное, тараканов травят, – ответила медсестра.

Её невнимательность привела к страшной трагедии: вместо безобидного физраствора она и напарница ввели трём маленьким детям в организм яд. Спустя несколько часов малыши оказались в реанимации, один ребёнок скончался.

– Формалина вообще не должно было быть в этом отделении, – рассказал Metro замруководителя Ленинского следственного отделаСУ СКР по Свердловской области  Сергей Костылев. – Его случайно занёс на этаж глухонемой работник – вместе с канистрами с натрия хлоридом.

Как установило следствие, одна из медсестёр, Елена Бугуева, не глядя на этикетку, вылила содержимое канистры в ведро, из которого наполнила клизму. А потом позвала свою коллегу Оксану Немкину помочь. Первому мальчику, Косте Миклину,  повезло: в клизме ещё оставалось немного физраствора, и концентрация яда получилась не такой высокой. Двум другим детям медсёстры влили яд по полной. Как можно было не почувствовать убийственных запах, сегодня не понятно никому.

– Даже студенты-юристы знают, как пахнет формалин, – говорит следователь.

Можно было спасти
– После клизмы (это было в девятом часу вечера) я повела Вову в туалет, там у него появилась кровь в слюне, он сказал, что ему дерёт горло, и начал чесать шею, – вспоминает Татьяна. – Я отнесла его в палату и раздела: он был весь мокрый и уже почти не шевелился.

Мальчик умирал у матери на руках, но доктора ничего не делали.

– На мои крики о помощи дежурный врач пришёл только минут через 15, – продолжает Татьяна. – Сказал: успокойтесь, что вы истерите, может, у него такая реакция, пусть ребёнок спит. Врачи даже наругали меня, когда я дала Вове сделать два глотка с ложечки.

Мать Вовы убеждена – сына можно было спасти: когда ему через некоторое время  поставили капельницу, он почувствовал себя немного лучше – начал реагировать на мамины слова, а когда у него во второй раз взяли кровь,  пошевелил пальцами.

– После капельницы он даже подложил ручку под голову, как обычно ложился спать, а потом начал вдруг задыхаться, – вспоминает Татьяна.

Реаниматолог, в начале двенадцатого ночи проходивший мимо и заглянувший в палату, тут же крикнул коллегам: «В реанимацию!»

– Меня туда не пустили, как я ни просила, – говорит Татьяна. – В два часа пришла медсестра и сказала, что Вове стало лучше, он попросил покушать и маму. Обещали пустить к нему утром. Я не спала всю ночь, под утро вымыла палату. Только в восемь утра меня позвали в ординаторскую. Сидела куча докторов, все глядели в пол – я сразу всё поняла.

Её сына к тому времени уже несколько часов не было в живых: смерть наступила в 04.45.

Пыталась скрыть следы
– О ЧП больница сообщила сперва в Минздрав и Роспотребнадзор, только потом в прокуратуру, – рассказал Metro Сергей Костылев. – Весь наш отдел почти в полном составе тут  же выехал на место.

Вечером остатки жидкости из ведра и клизмы следователи отвезли на экспертизу.

– Эксперты молодцы – они по нашей просьбе сделали заключение всего за час, причём ночью, – вспоминает следователь. – Кстати, в том числе это помогло спасти жизнь двух детишек, находившихся в тот момент в реанимации.

Сыщики отрабатывали сразу несколько версий (в том числе вину аптек), но основные подозрения, конечно же, пали на медсестёр.

– Бугуева сперва отпиралась, но вела себя нервно и путалась в показаниях, – вспоминает следователь. – Мы отвезли её на полиграф, после которого она во всём призналась.
Оказывается, утром, уже после смерти мальчика, медсестра нашла злополучную канистру, отодрала этитку, разорвала её, спрятала в мусорный пакет и выбросила на помойку, а вместо неё наклеила этикетку от физраствора.

«Такое у нас правосудие...»
Преступление было совершено 27 февраля 2014 года, а уже 21 августа медсестёр осудили. Суд назначил им наказание по 2,3 и 2,4 месяца ограничения свободы. И той, и другой на 3 года запретили работать в медицине.

– Адвокат объяснила нам, что таков закон! – разводит руками Татьяна Рычко.

– У нас в деревне парень  украл два ведра овса – ему и то больше дали! – негодует Александр, отец погибшего Вовы. – А тут ребёнка угробили – и хоть бы хны!

По словам Александра, он 17 лет ждал сына.

– С первой женой прожил 15 лет, но завести детей не получалось, –
рассказывает Александр. – А тут Таня подарила мне здорового и крепкого парня! Да он в 4 года по полведра на одной руке носил!

В двухлетнем возрасте мальчику поставили диагноз «водянка яичка». Простейшую операцию родители откладывали два года, зимой наконец решились сделать её. Отец в больницу поехать не смог.

– Я был в рейсе – в тундре, – рассказывает Александр.   – Когда я ковырялся под машиной,  у меня вдруг схватило сердце. Впервые в жизни! А когда меня отбуксировали на базу, где есть связь, я узнал, что сына больше нет.

На суд медсёстры принесли школьные грамоты.

– Что мне до их дипломов! Если бы не они, у моего ребёнка тоже были бы грамоты! – говорит отец. – Нужно отвечать за свои поступки!

На приговоре беременная Немкина была с большим животом. После суда она уехала в родной посёлок в области рожать и воспитывать ребёнка. Бугуева же быстро нашла себя: ушла в строительную сферу, где, как стало известно Metro, нашла себе мужа.

Главврач ОДКБ №1 Сергей Боярский почти сразу после ЧП подал в отставку. Больница предложила родителям всех троих детей материальную помощь по 250 тыс. рублей. Миклины и Осинцевы деньги взяли, мама Вовы Рычко отказалась. Она готовится к новому суду – хочет наказать не только медсестёр, но и врачей, которые бездействовали и не спасли её сына, когда это можно было сделать.

Цитата
«Медсёстры попросили прощения у родителей мальчика только в суде».
Сергей Костылев, замруководителя Ленинского следственного отдела СУ СКР по Свердловской области

Эксперт
Особая категория
Преступницы пытались тщательно запутать следы, и только наше своевременное и быстрое вмешательство позволило не допустить уничтожения улик и вещдоков, раскрыть преступление и вынести приговор.
С 2012 года, когда следственному комитету передали полномочия по расследованию тяжих и особо тяжких преступлений, совершенных детьми и против детей, этой категории дел придали особое значение. У нас даже создана и действует горячая линия «Ребёнок в опасности» – она всегда доступна. Тел. (343) 297-71-60.

Илья Бердинских, руководитель Ленинского следственного отдела СУ СКР по Свердловской области



Загрузка...
Показать комментарии