«Я могла подолгу смотреть на часы в ожидании, когда можно поесть»: воспоминания о блокаде петербурженки Алисы Большаковой

Своими воспоминаниями о блокаде 88-летняя петербурженка Алиса Константиновна Большакова поделилась в своей книге воспоминаний «Девочка из блокады». Metro c разрешения автора публикует несколько фрагментов.

Алиса Константиновна на встрече со школьниками. Фото Предоставлено фондом возрождения Санкт-Петербурга
Алиса Константиновна на встрече со школьниками. Фото Предоставлено фондом возрождения Санкт-Петербурга
Книга "Девочка из блокады" была издана при поддержке Фонда возрождения Санкт-Петербурга. Фото Предоставлено фондом возрождения Санкт-Петербурга
Книга "Девочка из блокады" была издана при поддержке Фонда возрождения Санкт-Петербурга. Фото Предоставлено фондом возрождения Санкт-Петербурга

В 1941 году Алисе исполнилось шесть лет. Она вместе с мамой, младшим братом и бабушкой жила в Пушкине. В сентябре, за день до оккупации города немецкими войсками, им удалось перебраться в Ленинград, где прожили всю войну.

– Детские воспоминания – самые яркие в жизни, – рассказывает Алиса Константиновна. – Так получилось, что на моё детство пришлись самые страшные испытания. К счастью, в нашей семье выжили все. Много раз я пересказывала истории из своего детства родным, знакомым, во время выступлений в школе, пока не решила изложить воспоминания в небольшой книге.

"Девочка из блокады" вышла маленьким тиражом. Но прочесть её могут многие – она оцифрована и есть в библиотеках Петербурга.

Книга "Девочка из блокады" была издана при поддержке Фонда возрождения Санкт-Петербурга.

Книга "Девочка из блокады" была издана при поддержке Фонда возрождения Санкт-Петербурга.

Предоставлено фондом возрождения Санкт-Петербурга

Фото:

Золотое кольцо в обмен на дуранду

"Начался голод. Продукты выдавались по специальным блокадным карточкам, но стало трудно их "отоваривать".  Люди часами стояли в очередях на морозе, и не всегда всем хватало. Моя мама в это время была ещё очень молодой женщиной. Ей было всего 26 лет. Иногда она приносила в дом отруби, дуранду (жмыхи), добытые на толкучке в обмен на золотое колечко, часы и другие вещи. Каким-то образом доставала топливо для нашей печки-буржуйки. Бывало, выводила меня во двор, чтобы я дышала свежим воздухом, а сама топориком колола какие-то сучки.

Однажды, стоя возле мамы, я наблюдала воздушный бой. По отвратительному свистящему звуку узнала проклятые "мессершмиты". Два немецких самолёта сбили наш истребитель. Он загорелся и начал падать, и из него выпрыгнул с парашютом лётчик, но в воздухе был расстрелян, а парашют сгорел".

Ждала, когда сойдутся стрелки

"Мама с бабушкой завели порядок, который строго соблюдался. Утром мы выпивали по пол-литровой банке горячей воды с крохотным кусочком хлеба. В 12 часов снова кипяток и лепёшка из прогорклых отрубей или кусочек дуранды. Вечером перед сном то же.

Я ещё не знала букв и цифр, но бабушка показала мне на часах число 12. Наступало время, когда я только могла сидеть и подолгу неотрывно смотреть на часы в ожидании, когда стрелки сойдутся на двенадцати. И в этот момент я кричала: "Бабушка, быстрее дай хоть что-нибудь поесть!"

"Где Рыжик?"

"В годы войны в нашем дворе было мало детей – только те, кто по разным причинам не смог эвакуироваться по льду Ладожского озера. Среди них был мой ровесник Гешка. Самой тяжёлой зимой 1942 года наступили дни, когда мой друг, измученный болезнью и голодом, уже не вставал с постели.  Он лежал тихо и обеими руками прижимал к себе тощего рыжего кота. Тетя Люба, Гешкина мама, понимала, что они оба обречены на голодную смерть.

В тот вечер к Гешкиной маме зашёл сосед – инвалид войны дядя Лёша. Они долго о чём-то спорили на кухне. Потом она вошла в комнату и срывающимся от слёз голосом тихо сказала: "Сыночек, дядя Лёша отнесёт Рыжика в подвал, там он мышку поймает и съест". Утром Гешка спросил: "Где Рыжик?" "Не вернулся, сыночек", – вздохнула тётя Люба и отвела глаза. Вечером снова пришёл сосед дядя Лёша с каким-то свёртком. Отдал его тёте Любе, а Гешке сказал: "Ты, пацанчик, не плачь. Главное – тебе болезнь переесть надо, а то она тебя переест. Вон какой ты худой. А война кончится – будет тебе и кот, и собачка, кого захочешь – подарю, даже щегла в клетке".

Вечером тётя Люба поставила перед сыном тарелочку бульона с кусочком жёсткого мяса на косточке. Тётя Люба сбивчиво говорила что-то про зайца, которого на охоте подстрелил дядя Лёша... А Рыжик так и не вернулся...

Правда об исчезновении кота открылась, когда Геннадий стал взрослым, окончил лётное училище и служил на Севере. В очередной его приезд в Ленинград старенький дядя Лёша сказал Геше: "А ведь супчик из кота спас тебя от голодной смерти, сынок..." "Как вы могли?!" – закричал Геннадий и стукнул кулаком по столу. Гешка всю свою жизнь подбирал брошенных щенков и котят, отмывал их, кормил и устраивал сносное существование этим бедолагам".

Ленинградская победа

"27 января 1944 года Ленинград был освобождён от вражеской блокады. Сказать, что город ликовал, ничего не сказать. Это была всеобщая безмерная радость и счастье каждого жителя от мала до велика. Люди выбежали из домов, кричали, обнимались. Наш город выстоял!"

Показать комментарии